ВСЕ СОЧИНЕНИЯ

Поиск
Меню сайта
Предметы
Форма входа



Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0


Сочинения » Русский язык и литература » 11 класс Добавить сочинение

Мое открытие латиноамериканской литературы (сочинение-миниатюра)

После нескольких лет изучения классической и современ­ной литературы складывается определенный стереотип, кото­рый я могу назвать привычным ожиданием. Все разнообра­зие стилей, сюжетов, характеров укладывается все-таки в опре­деленную схему, "культурный слой", который при разнообра­зии красок состоит из более или менее однородного материа­ла. И только дважды я встречалась с литературой, которая ломала все стереотипы, была ошеломляюще новой. Это — японская поэзия и латиноамериканская проза. Человек, вос­питанный на канонах европейской культуры, чувствует себя как житель равнин, увидевший горы, или как пловец, кото­рый нырнул в закрытом бассейне, а вынырнул в открытом море.

Латиноамериканскую прозу пытались отнести к какому-то стилю и методу, но, отчаявшись, придумали для нее новое название — магический реализм. Это не определение, а по­пытка передать то странное и чарующее могущество, которое превращает литературу в заклинание, вызывающее первобыт­ных духов и населяющее удушливые мегаполисы невероятно живыми существами, буйными, непредсказуемыми и прекрас­ными, как природа.

Две основные ветви магического реализма представлены Хорхе Луисом Борхесом и Габриелем Гарсиа Маркесом. Бор­хес — уникальный "писатель для писателей". Его рассказы и эссе представляют собой изощренное, тонкое, иногда иронич­ное, а иногда восторженное исследование, переосмысление фи­лософских литературных проблем. Борхес — творец литера­туроведческой мифологии. Метафизические, абстрактные до предела вопросы он погружает в детально воспроизведенный в слове реальный, вещественный, даже банальный мир. Геро-

857


.чмм Борхеса становятся "Вавилонская библиотека" — лаби­ринт, уставленный полками с книгами, который населяют чи­татели; "Алеф" — точка мира, вмещающая весь мир; "Дон Кихот" — не рыцарь, не автор, а сам роман.

Острая и насмешливая мысль препарирует сотни литера­турных сюжетов, а совершенный литературный дар позволяет Борхесу вновь воссоздать целостность мира, разрушенного анализом. Борхес — непревзойденный мастер лишать опреде­ленности даже строгие математические законы. Что-то под­сказало ему, что мир не так-то прост, и два камня не обязаны сохранять в унылом постоянстве свою парность ("Синий тигр"). Он никогда не соглашался с Эйнштейном, уверенным, что Бог не играет в кости, что мир познаваем и определен. Борхес знает, что в кости играет вся Вселенная, что дважды два — это зловещее математическое действие, которое в ре­зультате сможет дать четыре, а может — третий мир ("Тлен, Укбар, Orbis Tertius).

Борхес много лет был директором национальной библио­теки. Это естественно — где жить ему, как не среди книг. И Борхес — единственный в мире слепой биплиотекарь. Это символично. Слепота писателя воспринимается не как недо­статок, а как божий дар. Она дана ему, чтобы ум, не отяго­щенный мелочной суетой, лучше постигал мир и человека. Слепой Борхес прекрасно разглядел обратную сторону Луны еще до первых полетов в космос и тот чудовищный по силе огонь, который томится в глубине самых кротких и сонных глаз.

Возвращаясь к Пушкину

Представим себе такую картину. Голодных людей при­глашают в банкетный зал. Столы уставлены яствами — от простых, здоровых и сытных до утонченных, изысканных, ласкающих взор, В далеком конце зала — стол, на котором небрежно свалены полуобработанные продукты, объедки, гниль, сухие корки. И вот толпа бросается мимо вкусной и полезной еды — к помоям и жадно на них набрасывается. Неаппетитно  и  невозможно?   Но  ведь так ведем  себя  мы,

858


получившие в подарок обязательную грамотность, допущен­ные к пиру литературы. Мы несемся мимо, жадно устрем­ляясь к объедкам словесности — бульварному роману и дешевому боевику. И не тошнит! Несколько лет изучаем мы Пушкина. Запоминаем на всю жизнь: Пушкин — гений. Как люди, притворяющиеся верующими, кланяемся иконе и спешим дальше. И не думаем, что своими руками ампути­руем у себя кусок души, сознания, поэтому что незаполнен­ная  душа  отмирает.

Пушкин действительно "наше все". Когда начинаешь не "проходить", а читать Пушкина, испытываешь легкий ужас: почему он знал все, думал обо всем? Узнаешь о невероятном поступке человека, который оставил благополучную жизнь ради нескольких минут предельного напряжения душевных и физических сил, ради смертельной опасности. Это Вальсин-гам! "Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю... Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья — бессмертья, может быть, зарок!"

Удивляешься: интеллектуал, умница, тонкий, страдающий человек женится на простушке со словарным запасом слов эдак в двести... Почему? А почему трагический Алеко пришел к цыганам и полюбил Земфиру? "Веселья детского полна, как часто милым лепетаньем иль упоительным лобзаньем его задумчивость она в минуту разогнать умела..." То есть спаса­ла от себя, от внутренних терзаний, нерешаемых задач и воп­росов без ответа

Читаешь прекрасные строки Пастернака об осени:

Как па выставке картин Залы, залы, залы, залы Вязов, ясеней, осин В позолоте небывалой...

— и наступает раздражающая пресыщенность. Избыток слов, сравнений... Тогда, как глоток чистой воды, спасает Пушкин.

Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса.

859


Люблю я пышное природы увяданье В багрец и золото одетые леса.

Какая точность и простота, какая "экономия" стихотвор­ного пространства! Изысканность и отсутствие нагроможде­ния слов. "Унылая" - мелкий дождь, "очей очарованье" -что может быть более колдовским, чем эта магия мягкого, повторяющегося "ч"... И, усиливая восторг, — "прощальная краса", "пышное увяданье"!

Зоркость взгляда Пушкина невероятна, такое умение ви­деть пейзаж и мгновенно отбирать те детали, которые точнее всего передадут его цельность, доступно только утонченным гениям японской поэзии.

Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит,

Лиственный лес прозрачен, но ветви чернеют. А рядом — зелень, и сверкание, и солнце.

После пушкинской прозы, если читать ее вдумчиво и вни­мательно, большинство писателей кажутся неряшливо-мно­гословными .

Вспомним "Путешествие в Арзрум" - это настоящий образец изысканнейшей русской прозы, равный которому очень трудно отыскать. Вспомним "Повести Белкина", от­крывшие целую литературную эпоху. Вообще все написан­ное Пушкиным выглядит не только емким, содержатель­ным, но и необыкновенно изящным. Попробуйте поменять местами несколько слов на любой из страниц "Пико­вой дамы" — и вы поймете, что в пушкинской прозе слова расположены в единственно правильном и гармоничном порядке.

Говорят, что Пушкин устарел. Это ошибка. Читайте Пуш­кина и найдете близкое и понятное вам. Ведь этот автор многообразен. У него есть "История пугачевского бунта", и "Записки о народном просвещении", и письма к жене, и ужа­сающе-провидческое: "Не приведи Бог видеть русский бунт,

860


бессмысленныи и иесаощыдный" . л все время возвращаюсь к Пушкину. И, думаю, на мой век пищи для души и ума хватит с избытком.



Беру это сочинение!

Похожие сочинения
Категория: 11 класс | Добавил: 00dima (25 Сентября 2013) | Обновлено | Просмотров: 1920 | Рейтинг: 0.0 /0
Перейти на главную страницу

Сообщить об ошибке!

Понравилось? Оставь отзыв

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Sochineniya.info © 2021
Хостинг от uCoz